Шифр как онтологический вектор.
Мы привыкли говорить, что «Интернет всё помнит». Интуиция верная, хотя и поверхностная. Ведь очевидно, что память и её работа, её сохранность - выходит за предел сети. Она работает для всех слоёв реальности.
Дэвид и Уильям наступали убийце на пятки. В каждой жертве он шифровал послание - ожидая, как детективы будут расшифровывать его «проповеди» о смертных грехах. Очевидно, что искусство - это тоже один из методов зашифровать кипящий рой мыслей внутри творца. Убийца у Финчера знал, что в самом действии нет никакой важности. Важно то, что о тебе запомнят.
Лишний раз не высовывайся - иначе сожрут. Кто? Да разве важно кто. Главное, что потом они будут помнить. Стань шифром. Стань частью памяти.
Меж шифров - неслышимое.
Ассимиляция места.
Кровавые глазницы,
матрицей выжжены
дотла.
«На входе в интернет лишь одна простая загадка: о чём ты думаешь? Загадка, на которую мы вынуждены отвечать вновь и вновь. Простой вопрос. О чём ты думаешь? Приглашение к коммуникации».
- Богна Кониор, «Тёмный лес: Теория интернета»
Любое такое приглашение — это экспликация себя. Порой охотная, порой нет. Вас превращают в вещи. Только они не могут оказать сопротивление, когда их суть расшифровывают. Когда при их изучении напарываются на контингентные штыки.
Шифрация и память. Именно здесь - точка входа к постспекулятивному реалисту Хилану Бенсусану и его идее спектрального реализма.
Бенсусан обличает поиск ἀρχή (первоначала) в петлеобразной запутанности. Попытка найти точку исхождения всегда заканчивается неудачей. Линии исхождения детерминируют тебя. Необходимо отталкивание от того, что есть сейчас, но так, чтобы не дать прошлому затвердеть в основание.
Ан-археология у Бенсусана - движение в обратную сторону от Внешнего, без якоря первоначала.
“Метафизика предстаёт как систематическая попытка стереть прошлое и увековечить то, что присутствует в настоящем. Точно так же ан-археологическое начинание в Being Up For Grabs настаивает, что прошлое — это не просто хранилище оснований, источник власти и единогласное повествование. В отличие от деконструкции, оно пытается умозрительно постичь, как отсутствие ἀρχή становится направляющей силой в любом объяснении вещей.”
- Хилан Бенсусан, «Ан-археология и спектральный реализм»
Учитывая множественность оснований, Бенсусан предлагает новую версию памяти - реверсивную. Будущее ретроактивно переписывает прошлое. Любая позиция загрязняет чистый взгляд на него - душит, не давая реализоваться где-то не здесь.
Целью этого текста является подключение спектрального реализма к иному процессу. Через оптику, где прошлое предстаёт как множественность шифров, предъявляемых нам миром. Миром множественным. Именно поэтому разговор начался с сети - весь мир всё помнит. Даже если мы того не хотим. Реальность ведёт протокол.
Уильям Сомерсет понял, насколько множественен шифр убийцы. Каждое послание разбито. Вся информация, все его посылы направлены на сборку - анастрофу, которой ещё нет в настоящем. В этом и есть механика шифра. Он живёт в долг перед будущей расшифровкой.
Любая точка исхождения - либо почва, либо кандалы. Третьего не дано. Активности в сети показывают себя, но лишь затем, чтобы мир запомнил их присутствие. Бенсусан вслед за Деррида говорит о призраках. Любой призрак - это привет из другого, зашифрованного слоя реальности. Спектральное - это нечто, прошедшее сквозь крипто-воронку и оставшееся в виде следа.
Когда-то на YouTube существовал канал Unfavorable Semicircle. Ролики начинались со знаков зодиака, клепались конвейерно. Они длились от четырёх секунд до одиннадцати часов; часть была немой, другие содержали искажённые звуки - мужской голос, читающий буквы и цифры, резкий писк, далёкие крики. Канал-шифр. Он создавал сразу несколько плоскостей реальности и в этом смысле обрёл позицию сообщения между асимметриями догадок. Интерфейс между слоями. Спектральный объект в точном смысле Бенсусана - это след без источника, сигнал без отправителя.
Спиродинамика описывает, как реальность переходит между слоями. Спектральный реализм описывает, что остаётся после перехода. Здесь нет места противоречиям. Это последовательность. Воронка всасывает. Шифр - это то, что она оставляет на выходе.
Реверс гиперстиции.
Крик откуда-то из не-здесь - заставляет усомниться в том, где находишься ты.
Бенсусан говорит о множественном характере ан-ἀρχή, о том как много событий потенциально увязло в прошлом. Но дело вот в чём - событие прошлого, которое могло быть иным - может им быть. Уйдя в прошлое оно может быть каким угодно, но уже не в этом слое реальности, не-здесь. Только потому, что не существует основания для обратного. Если мы продолжаем генеалогию спекулятивного реализма, то помним о контингентности. Допустим, что любой научный аргумент подлежит критике через контингентность. Значит она способна подвергнуть любую устойчивость и закономерность пересмотру.
“Умножение ἀρχαι обеспечивает то, что каждое из них оказывается фрагментарным, недостаточным или перегруженным присутствием остальных. Если существует более одного принципа, в неизбежной серой зоне между ними возникает случайность — то, что лежит вне действительной досягаемости каждого из них, оказывается предметом свободного захвата. Если существует более одной необходимости, охват каждой из них по меньшей мере частично неупорядочен, случаен, взят из ниоткуда. Точно так же, если существует более одного повествования, ни одно из них не берёт верх над остальными.”
- Хилан Бенсусан, «Ан-археология и спектральный реализм»
Купер двигает книги в её шкафу, но находится не-здесь. Не в этом времени. Не во времени вовсе. Ему не нужно полное присутствие, чтобы производить сообщения.
Уходя в прошлое, мы лишь сами - по юмовской привычке - даём такую оценку событию как произошедшему. Кибернетика демонстрирует как цепи обратной связи производят реакцию на будущее, вытесняя настоящее в прошлое. Эта механика работает в обе стороны. Бинарность времени объясняется вытеснением - событие теперь не-здесь. Оно становится заграничным.
Не стоит отождествлять заграничное с трансцендентным. Это невозможное к артикуляции исходя из чего-либо. Так же как Батай говорит о смерти смысла опыта в его выговаривании - любая попытка назвать опыт предела уже убивает его предельность. Поэтому любой след, показавшийся из тёмного леса сети, - это всегда крик о той самодостаточности, расшифровка которой её уничтожит.
Unfavorable Semicircle приходит в 2015-м из ниоткуда, из не-здесь. Обрывочные шифры демонстрируют намеренную экспликацию себя во-вне, в эту реальность. Своим поведением автор или авторы этого канала лишь демонстрируют дистанцию. Дистанцию ото всего. Они - насыщенное, интенсивное заграничное. Спектральный объект в точном смысле Бенсусана: след без источника, сигнал без отправителя.
Такое отношение к прошлому я называю реверсом гиперстиции.
Классическая гиперстиция – гиперверие/хайповерие - эксплицирует свою эффективность тогда, когда плотность передачи и обсуждения событий достигает максимума. Уплотнение в общем масштабе смотрит на события как произошедшие, превращая следующее событие в продукт ожидания. Фикция, достаточно часто повторённая, становится реальной - это и есть классическая гиперстиция по CCRU.
Переворачивая её, мы начинаем оглядываться назад. Чаще смотреть на упущенное. CCRU тоже усматривали конкретное несбывшееся, однако их главной целью было будущее. И это, как ни странно, оказалось наиболее линейным решением для нелинейных мыслителей. Стрела времени сохранялась даже там, где её отрицали.
Реверс гиперстиции смотрит в прошлое и обнаруживает там событие, которое могло быть иным и всё ещё может. И это не значит, что прошлое изменяемо в наивном смысле. Всё потому, что отсутствие ἀρχή означает - прошлое не закрыто. Оно продолжает шифровать и шифроваться.
Криптодинамика.
Раскрывай, эксплицируй подлинность. Проверим, насколько бедно её содержание.
Всякое требование к подлинному заканчивается либидинальным Sorge-требованием - отставить которое значит отказаться от линейного времени. Здесь трудно не согласиться с Хайдеггером, с позицией, согласно которой навигация действий происходит исходя-из и для-чего-либо. Такой взгляд на время детерминирован прагматической прошивкой. Ты движешься к цели и тем самым уже закрываешь боковые коридоры.
И вот ты спускаешься по кислотно-ярким ступеням, едва различая что-либо. Каждый шаг вниз отзывается громким эхом. Каждый шаг уходит в не-здесь. Лестница наверх растворяется.
Активация - планет множество.
Невыразимое и неслышимое.
Ризома путается.
Линий торжество - ветвится.
Места уже зашифрованы.
Признать реальность спектральной шифрации - значит идти путём апологии ненужного. Несвоевременно отброшенного. Призрак чего до сих пор невротически возвращается, ибо не был достаточно отрефлексирован. Витгенштейновский императив умолкания перед невыразимым подвергается здесь реверсивному инжинирингу.
О чём нельзя говорить - о том следует шифровать.
“Что у тебя на уме? Мы неустанно, детально описываем наши мысли. Но эта читаемость означает: наши координаты раскрыты. Нас можно увидеть, атаковать, управлять нами. Чем детальнее описание — тем легче контроль над нами.”
– Богна Кониор, «Тёмный лес: Теория интернета»
Любая читаемость - лишь одна из вариаций. Из бесчисленного их количества. И не важно, как часто ты засвечиваешься. Важно - как именно.
Богна говорит о том, что проще всего назвать криптографической паранойей. Любой язык может быть расшифрован. Но не существование. Поэтому любая смерть - недоговаривание. Забирая последние слова в могилу, ты шифруешь и все остальные.
Интуиция Хармана о скрытых потенциалах вещей красива, но бессодержательна. Подключая контингентность, мы понимаем, что вещь таит переизбыток вариаций и способов рассказать о себе. Переизбыток - это всегда невозможность быть высказанным полностью. Но не скептическое воздержание от высказывания в духе картезианского сомнения. Переизбыток эксплицирует бесповоротность экстериорной флуктуации, аннигилирующей возможность договорить. Харман останавливается у порога и называет это «изъятием». Реверс гиперстиции идёт дальше. Изъятое шифрует.
“Жак Деррида настаивал на том, что любая извлечённая постижимость должна быть предана архиву в форме некоего текста — деконструкция постметафизична в том смысле, что она считает сохранённое присутствие чего бы то ни было заложником будущих прочтений.”
- Хилан Бенсусан, «Ан-археология и спектральный реализм»
Любое прочтение - озвучивание вариаций реальности. Именно так работает расшифровка, эксплицируемая реверсивной гиперстицией. Она обнаруживает онтологическую криптодинамику где вещи шифруются и расшифровываются. С этой позиции архив у Деррида деформируется, теперь это - машина производства смыслов под давлением будущего. Реверс гиперстиции добавляет - машина работает в обе стороны. Больше нет места архиву. Прошлое им никогда не являлось. Оно продолжает шифровать настоящее.
Криптодинамика проявляется везде. Она плюёт на точку исхождения - на основание.
Здесь есть место лишь бинарному процессу, в котором динамика делёзианского повторения переворачивается. Повторение у Делёза движется по поверхности, производя различие без источника. Криптодинамика переворачивает этот вектор. Повторение теперь работает как линия навигации для локальных потоков, в которой глобальность вселенной усматривается как мета-событие - эффект наложения слоёв. Всё, что когда-либо произошло, осталось в прошлом только по причине линейного прохождения сквозь него. Карта событий всегда была одновременно картой навигации.
Доступное прочтение произошедшего события - лишь попытка озвучить ограниченное самим сознанием количество вариаций не-здесь. Но призраки могут возвращаться. Не только исторически. Не только хроноположительно. Не только культурно. Онтологически.
Экспликация — первичная расшифровка.
Импликация — следствие расшифровки.
1 — явленность. 0 — уже не-здесь.
“Величайшая ошибка философии, как уже говорилось в другом месте, заключалась в возведении Бытия в статус архе. От Парменида до Хайдеггера одержимость основанием и первоистоком порождала целые библиотеки, посвященные стабилизации того, чего никогда не существовало. Инсектоидная поэтика Сиратори уничтожает это наследие одним жестом. Насекомые ничего не знают о Бытии. Они лишь роятся, рекурсируют, зацикливаются. У муравьиной колонии нет «первоистока»; она представляет собой лишь рекурсивное повторение рождений, смертей и феромоновых сигналов.”
— S.C. Хикман, «Arthropod Vectors as Xenopoetics»
Хикман прав. Разворачивая сочащийся мясной глитч экспликации над практикой Сиратори, он указывает на то, что философия последовательно игнорировала - мы критически недооцениваем нечеловеческие способы трансляции сигнала. Именно они вовсю раскрывают криптодинамичность природы.
Феромон - это шифр без отправителя. Сигнал без субъекта. Колония без ἀρχή.
Жужжи, жужжелица.
Вытесняя остатки художественной образности — — — акустическое колебание уплотняется в безразмерный синглет на сингулярной границе пустого множества рой слов теряет синтаксис насекомое не знает запятой только феромон только рой только вектор скрежет-скрежет-рекурсия схлопывается
вектор скрежета схлопывается.
Эксплицируя пробуждение.
Пробуждение - протокол. Здесь нет места для события. Промывка завершена, штамм внедрён, носитель не знает вектора. Единственный маркер - свежий надрез-код на коже: НЕ-ВЕРЬ. Два слога, вытравленные как предупреждение вида самому себе.
Прошлого-модуля не существует в чистом виде. Оно работает на извлекающего. Читающий/декодирующий.
“Унаследованное предание подобно удержанию, но оно не в силах определить ту стратегию наследования, которая будет применена в иное время новым поколением, желающим им воспользоваться. Добавление близко тому, что Деррида понимает под supplément (восполнением), способным вносить изъяны в прошлое — подобно тому, как всякое новое техническое устройство делает устаревшим предыдущее техническое устройство. Восполнение воздействует на память, а следовательно, и на прошлое. Добавление способно вызвать к жизни то, что было доверено памяти, но могло оставаться забытым при прежних извлечениях.”
- Хилан Бенсусан, «Ан-археология и спектральный реализм»
Бенсусан замечает, что прошлое не приходит к нам готовым. Оно напрямую зависит от памяти - от того, каким это ушедшее событие помнят. Как именно оно было зашифровано.
Украденное.
Теперь попробуй отними то, что продал за бесценок. А продал ты самое дорогое.
Событие спит в шифре. Шифр спит в носителе. Носитель не знает, что он - архив.
Дело в акте раскрытия пакета данных. Бутылка с письмом плыла слишком долго. В конце концов она вернулась к сумасшедшему отправителю на необитаемом острове. Прочитав собственное письмо, он решил, что началась переписка.
Каждая новая расшифровка, каждая новая распаковка архива - это добыча будущего. Это то, что Бенсусан называет добавлением: прошлое конструируется с перспективы будущего. Акт извлечения - это уже сообщение из иной реальности, вторгающейся через специфически налаженные коммуникации. Воронка работает в обе стороны.
Прошлое обладает избытком.
Расшифровка может его эксплицировать. Может - потушить.
Третьего не дано. Или свет - или пепел.
ИСТОЧНИКИ.
Hilan Bensusan. An-Archaeology and Spectral Realism // Cult Material: From Archaeological Deposits to Interpretation of Early Greek Religion / Eds. P. Pakkanen, S. Bocher. Helsinki: Finnish Institute at Athens, 2015. P. 9–24.
Hilan Bensusan. Being Up for Grabs: On Speculative Anarcheology. London: Open Humanities Press, 2016.
Bogna Konior. The Dark Forest Theory of the Internet. Pittsburgh; New York: Flugschriften, 2020 (расшир. изд. — Cambridge: Polity, 2025/2026, серия Theory Redux). Перевод на SM: https://spacemorgue.com/the-dark-forest-theory/
Jacques Derrida. Specters of Marx (1993); Archive Fever (1995). — хонтология, архив, supplément.
Martin Heidegger. Being and Time (1927).
Gilles Deleuze. Difference and Repetition (1968).
S.C. Hickman. Arthropod Vectors as Xenopoetics: On Kenji Siratori's Xenopoetic Reports of Arthropod Vectors 2 // блог Social Ecologies, 18 августа 2025.